Введите свой e-mail адрес, чтобы получать рассылку

В галерею поступила копия с картины Якоба ван Эса (17 век) "Сливы". Размеры 40х60 см, холст, масло. Копия прекрасно выполнена, все особенности оригинала учтены.

На нашем сайте - новая статья Светланы Долгановой. Она посвященна творчеству Катерины Поединщиковой

Представляем новую рубрику «Искусство 1960 - 1970 годов».

Александр Бурак. Народные умельцы. Сенегал. 1968 г. Холст, масло. 60х80 см.
Александр Бурак. Народные умельцы. Сенегал. 1968 г. Холст, масло. 60х80 см.
Владимир Кошелев. Просека. Из цикла «Таватуйская осень». 1975 г. Картон, масло. 81х101 см.
Владимир Кошелев. Просека. Из цикла «Таватуйская осень». 1975 г. Картон, масло. 81х101 см.

       СОБЫТИЯ

ПЕРСОНАЛЬНАЯ ВЫСТАВКА ЛЕОНИДА БАРАНОВА

"РУССКОЕ ПАРИ"

(Живопись)

 

февраль, 2010 г.

О выставке "Русское пари"

                                                          Текст: Александр Лобок

 

     Пари – это от слова парить?

     Или – от слова Paris?

     Похоже, что когда речь идет о «русском пари», то в равной степени и от того, и от другого.

     Потому что «русское пари» - это, конечно же, нелепица, оксюморон.

     Сочетание несочетаемого.

     То, чего не может быть в природе, но то, что вопреки всем законам природы – есть.

     Потому что русское пари - это не для выгоды, не для корысти, а потому, исключительно, что хочется воспарить и улететь куда-то в неоглядные дали.

     И тогда французское «пари» навсегда теряет свою меркантильную окраску и превращается в русское «авось», в непредсказуемый полет «загадочной русской души», где нет никакого расчета, а есть одна только бесшабашная удаль и детская радость бытия.

 

     Вот почему главные, и, возможно, единственные герои Леонида Баранова – дети.

     При том, что мы не найдем на его картинах практически ни одного «натурального» ребенка.

     Тем не менее, картинки Леонида Баранова насыщены «внутренним детством» и обращены к «внутреннему детству» каждого из нас. К тому «внутреннему детству», которое счастливо живет в своей игровой необязательности и способно любую мелочь наполнять ощущением подлинности и настоящести.

     Это детство, которое по сути своей не имеет возраста и одинаково может быть присуще тебе как в пять, так и в сто пять лет.

Когда мир абсолютно открыт и абсолютно самодостаточен в этой своей открытости.

     Когда каждый (даже самый незначительный по внешним параметрам) фрагмент мира - это по сути дела целая Вселенная, и каждое мгновение жизни неисчерпаемо как вечность.

     Когда бытовое наполнено Бытийным, и ты не гонишься за какими-то внешними целями, а просто счастливо живешь, с наслаждением проживая каждое отпущенное тебе мгновение.

 

     Философия Леонида Баранова – это абсолютное и непоколебимое соединение точки детства и точки старости – некая зримая метафора того, что не только «смерти нет», но и жизни - как какого-то мучительного и неодолимого страдания, как обреченности на смерть, как движения к смерти – нет тоже. Потому что все, что есть – это неисчерпаемое состояние детства с его абсолютной и безоглядной радостью бытия. И сколько бы ты ни прожил на свете, ты жив исключительно тем, что в каких-то твоих глубинах по-прежнему живет ребенок с его наивной и абсолютной открытостью миру, когда все – впереди, и когда все – возможно. Потому что детство – это и есть состояние абсолютной целостности, абсолютной принадлежности себе, когда ты сам – точка отсчета для мира, и оттого ты просто живешь и радуешься жизни – той, которая тебе дана. И впереди тебя, ну конечно же, жизнь вечная.

И оттого мир Леонида Баранова – это мир, населенный ангелами.

А у этих ангелов добрые глаза, лучащиеся детской радостью проживания жизни.

     Прекрасный, дивный мир, наполненный детством и счастьем – словно заклинание, которое произносишь вопреки нескончаемой и безысходной тоске, которой наполнена реальная жизнь.

 

     А еще, конечно, в Леониде Баранове - абсолютно брейгелевское начало.

     Когда каждая отдельная картинка – это словно взятый с сильным фотоувеличением фрагмент огромного многофигурного полотна. А если сложить все эти счастливые микросюжеты со стариками и старушками в единую мозаику, получится целая Вселенная некоей волшебной человеческой повседневности - рассказ о чудесной стране, которой, конечно же, нет на карте, но которая странным образом существует в сердце каждого из нас как надежда на вечную и вечно счастливую жизнь, удивительно простую и одновременно удивительно высокую.

     Если угодно – российский вариант рая.

 

     Мир, в котором живут герои Леонида Баранова – это, конечно же, рай.

     Странный, но такой настоящий, такой удивительно искренний и трепетный снежный рай, населенный детьми, которые прикидываются дедушками и бабушками.

     И оттого, наверное, так сладко и горько сжимается сердце при взгляде на этот волшебный мир.

     Потому что знаем, что рай этот – внутри нас, но готовы ли мы безоглядно открыться этому раю навстречу?

 

     …Вот он - герой русского пари: одна нога разута, сам - на четвереньках, поллитровка отчаянно балансирует на спине, но взгляд, взгляд! Взгляд – туда, в мир горнего, который, конечно же, есть – ну не может не быть!

     И оттого этот взгляд до самозабвения счастлив, пронзителен и высок, как пронзительно и высОко все, что происходит в этой бескрайней российской брейгелиане Леонида Баранова.

Рейтинг@Mail.ru