Введите свой e-mail адрес, чтобы получать рассылку

В галерею поступила копия с картины Якоба ван Эса (17 век) "Сливы". Размеры 40х60 см, холст, масло. Копия прекрасно выполнена, все особенности оригинала учтены.

На нашем сайте - новая статья Светланы Долгановой. Она посвященна творчеству Катерины Поединщиковой

Представляем новую рубрику «Искусство 1960 - 1970 годов».

Александр Бурак. Народные умельцы. Сенегал. 1968 г. Холст, масло. 60х80 см.
Александр Бурак. Народные умельцы. Сенегал. 1968 г. Холст, масло. 60х80 см.
Владимир Кошелев. Просека. Из цикла «Таватуйская осень». 1975 г. Картон, масло. 81х101 см.
Владимир Кошелев. Просека. Из цикла «Таватуйская осень». 1975 г. Картон, масло. 81х101 см.

       СОБЫТИЯ

                                        Сентябрь, 2015 г.

ПЕРСОНАЛЬНАЯ ВЫСТАВКА

КИРИЛЛА БОРОДИНА

Книга перемен. Китайское детство.

                                               Живопись

                                                                         Текст: Лилия Немченко.

 

Персональная выставка Кирилла Бородина полемизирует с утверждением Анны Ахматовой, что «в молодости и зрелости человек редко вспоминает свое детство, он активный участник жизни…». Кирилл Бородин – «активный участник жизни» (лауреат и участник многочисленных выставок, его работы находятся во многих частных коллекциях), но он, будучи молодым человеком, вспоминает детство. Это детство без ностальгии, без умиления, без чувства драматизма и осознания ускользающего времени (индикатора перемен). Его картины - не статичные истории, а движение, это сохранившийся из детства вечный эксперимент, отсутствие границ между вчерашним и сегодняшним. Движение в живописи Кирилла задается не столько сюжетами (машинки, железная дорога), сколько динамикой колористических масс, фактурой, напряжением между предметами – героями картин. В работах художника - энергия жизни, а в детстве, «когда на губах вечно смех, а на душе всегда мир» (Жан-Жак Руссо), она невероятно сильна. Этой энергией заряжен весь вещный мир картин – игрушки, дома, подъезды, пластмассовые фигурки героев мультфильмов, маски. Густонаселенный мир полотен Бородина указывает на время, время перемен, время 1990-х, когда жизнь советских/постсоветских семей посетила свобода в виде новых СМИ и изобилия китайского рынка. Места игрушек Агнии Барто: мишек, заек, бычков и кукол Танечек, - заняли новые герои – боги 90-х: черепашки Ниндзя, вкладыши от «жевачек», драконы и прочие изделия из пластмассы. Древняя китайская культура предстала в виде космополитических наборов зеленоватых фигурок терминаторов, солдат всех родов войск, оружия и гильотины в наборах игры «Греки и персы» (неосознанного постмодернистского смешения времен). Воздух свободы 90-х был наполнен вполне определенным ароматом китайской пластмассы. Все это богатство с запахами химических лабораторий заполняло детские комнаты практически всех мальчиков и девочек, родившихся в конце 80-х (сам художник в их числе). Не останавливали ни сообщения о выявленных отравлениях китайскими пластиковыми масками, ни об арестах партий игрушек с повышенным содержанием свинца. Серебряное и золотистое изобилие знакомило не только со сказочными героями, но и с химическими веществами – фенолом, метанолом, формальдегидом, мышьяком и барием.

 

Постсоветское детство определялось теперь не великими литературными текстами Фенимора Купера, Майн Рида и Жюль Верна, а мультфильмами. Основные модели поведения предлагались черепашками-мутантами. Они превращались в разумных черепашек ростом с человека, а крыса обучала их боевым искусствам японского мастера Нидзя-Цу. Имена Леонардо, Рафаэля, Микеланджело и Донателло поколение Кирилла Бородина узнавало тоже от них, легендарных черепашек.

 

Выставка как раз про них - героев 90-х. Черепашки еще и главные воспитатели, заменившие «Тимура и его команду». Они серьезны и будто наблюдают за играми детей (картины «Мужские игры», «Гонки на ковре», «Железная дорога», «Бой в ванной»). Это игры по правилам, в них нет агрессии. От черепашек Кирилла Бородина исходит уверенность и снисходительность, сила и справедливость. В перечисленных картинах нет самих играющих, игрушки заполняют все пространство, отсюда следует, что они не факультативны в жизни, они и есть сама жизнь – соперники, гонки, движение. Кубистические «Гонки на ковре» – это победа над скоростью (как бы порадовались воспевшие энергию движения итальянские футуристы). Очень ценно, что в этом безудержном карнавале красок, брызгов, ракурсов (гонки по кругу, по прямой) присутствует авторская ирония: взгляните на динозавра на фоне мэрии.

 

Как когда-то Брейгель создал картину-энциклопедию «Игры детей» (1559 г.), так и Кирилл Бородин вводит нас в игровое пространство 1990-х. В этом пространстве важную роль играют маски (триптих «Маски»), а то, что они оказались опасными для жизни, художника мало волнует. Ему интересны перемены ролей, переход из одного состояния в другое, знакомство с призраками, а, значит, и со страхом. Детские страхи – обязательная страница в Книге перемен: красная перчатка, белая лента, черная рука – классический набор. Но Кирилла - начитанного учительского сына - скорее смущали не эти артефакты, а взрослая Пиковая дама. Работа «Пиковая дама» совершенно не воспроизводит классический образ роковой старухи: на картине, во-первых, она молода, во-вторых, сам тип изображения больше напоминает комиксы и рекламные образы (новый для культуры 90-х источник впечатлений). Именно в «Пиковой даме» появляются и красноватые оттенки кистей рук (привет от детских страшилок), которые рифмуются с ярким гребнем черного петуха, а может, курицы (привет от «Черной курицы» Погорельского). Спокойный, немного отстраненный, но при этом соблазняющий взгляд «Пиковой дамы» вступает в противоречие с экспрессивным колоритом картины. В этом особая эмоционально-чувственная правда детских впечатлений, в которых интерес, страх и притяжение слиты воедино.

 

Дети, родившиеся в эпоху первоначального накопления капитала, быстро принимали правила обмена, об этом картина «Сколько надо лягушек для обмена на жевачку». Эти обмены часто происходили в подъездах - еще одном пространстве мира городского детства («Подъезд»).

 

Вернемся к Ахматовой. Она замечала, что взрослея, человек попадает в готовый и неподвижный мир, «и самое естественное не верить, что этот мир некогда был иным». Кирилл Бородин вновь невольно полемизирует с Поэтом. Его мир, мир Художника, подвижен, изменчив и открыт переменам.