Введите свой e-mail адрес, чтобы получать рассылку

В галерею поступила копия с картины Якоба ван Эса (17 век) "Сливы". Размеры 40х60 см, холст, масло. Копия прекрасно выполнена, все особенности оригинала учтены.

На нашем сайте - новая статья Светланы Долгановой. Она посвященна творчеству Катерины Поединщиковой

Представляем новую рубрику «Искусство 1960 - 1970 годов».

Александр Бурак. Народные умельцы. Сенегал. 1968 г. Холст, масло. 60х80 см.
Александр Бурак. Народные умельцы. Сенегал. 1968 г. Холст, масло. 60х80 см.
Владимир Кошелев. Просека. Из цикла «Таватуйская осень». 1975 г. Картон, масло. 81х101 см.
Владимир Кошелев. Просека. Из цикла «Таватуйская осень». 1975 г. Картон, масло. 81х101 см.

       СОБЫТИЯ

ВЫСТАВКА

"Художник Валентин Новиченко и конец индустриального искусства"

сентябрь, 2012 г.

II Уральская международная индустриальная биеннале                                                   современного искусства

                         Интерьерный Центр ARCHITECTOR

                                        Белая галерея

Представляют проект "Художник Валентин Новиченко и конец индустриального искусства".

        Участники:     Белая галерея

                              Олег Бызов, коллекционер

                              Арон Халемский, коллекционер

                              Татьяна  Круглова, профессор УрФУ

                              Лилия Немченко, доцент УрФУ

 

        Основа проекта -  выставка гравюр и картин, выполненных на цинке (полиштрихография), посвященных Уральскому заводу химического машиностроения (Уралхиммаш), созданных художником Валентином Новиченко  в 1980-е годы.

        Валентин Алексеевич Новиченко (1927-2010)– известный уральский художник-график. Участник Великой отечественной войны. С 1953 и по 1960 работал на «Уралхиммаше» художником-оформителем. Окончил Свердловское художественное училище (1956-1961). В 1964 г. – участвовал в 1-ой зональной выставке «Урал социалистический». Валентин Новиченко – дитя своей эпохи, этим и интересен. Его творчество – важнейшее свидетельство и человеческий документ эпохи позднего социализма, когда казалось, что люди всегда будут утром вставать и по заводскому гудку идти на смену, когда они верили, что живут правильно, и их жизнь, наполненная ежедневной работой в цеху, достойна стать предметом для искусства, то есть быть запечатленной на картине или киноленте. Эти гравюры - память об уходящей натуре целой цивилизации, имя которой вызывает так много споров: советская? Индустриальная? Фордистская?

        Если есть, чем социализму оправдаться перед историей, так это широкомасштабная индустриализация, а  изобретение соцреализма - художественная репрезентация труда.  Только в советском искусстве темы «труд», «производство» и «рабочий» стали ведущими и доминирующими над другими темами и мотивами в искусстве,  труд  был эстетизирован и воспет. Советская индустрия производила не машины и предметы, а нового человека, именно рабочий человек и был главным предметом эстетизации, и вся соцреалистическая эстетика определяла  прекрасное  через труд. Но все вышесказанное характерно только для первого этапа индустриализации – раннего социализма и выражающего его искусства.

       В период 1970-80-х годов, официально названный «развитой социализм», начали происходить другие процессы. Труд трансформировался в рутинную повседневность, не требующую героических подвигов и сакральных жертв. Он неуклонно превращался просто в работу, измерителем которой стал уровень оплаты, профессионализм и мастерство, социальные блага. Рабочий, как и везде в мире, постепенно уходил из центра интереса интеллектуалов, как идеологов, так и художников. На его место пришли новые герои – физики, инженеры, конструкторы, словом, те, кого впоследствии, в надвигающейся эпохе постиндустриального общества, назовут креативным классом. Все это не могло не сказаться на искусстве. Из индустриального искусства ушло монументальное,  эпическое начало вместе с героизмом и жертвенностью, энтузиазмом и сверхнапряжением. Дух повседневности проник и в индустриальный жанр, и это не пошло ему на пользу. Как  ни старались художники вытащить на первый план мотив господства человека над техникой, переключить наше восхищение на человека, управляющего этими махинами, художественный эффект получается обратным. На гравюрах В. Новиченко люди неспешно и деловито осуществляют какие-то, ведомые только им самим, операции: мы не видим эмоций, мускульного напряжения, характеров и отношений. Эти люди просто обслуживают огромные причудливой формы предметы, они включены в общую целесообразность производственного процесса, они, конечно, не винтики, но всего лишь необходимые элементы. 

      В индустриальном искусстве 1970-80-х годов фон и герой поменялись местами. В живописи 1930-х - начала 1950-х годов преобладает изображение людей, а источники энергии – гидростанции, домны,  линии электропередач, - только фон  для их трудового подвига. У  художника Новиченко – наоборот: предметный фон гораздо интереснее людей и того, что они делают.

  Изменилось и художественное пространство: из индустриального искусства ушло дыхание больших расстояний, иначе говоря,  изменился масштаб. Если в раннем советском искусстве заводской цех расширялся до границ  вселенной, это был целый мир, то в поздний период этот мир съежился до интерьера отдельного замкнутого в себе пространства цеха. Первое впечатление от гравюр В. Новиченко – именно замкнутость пространства, эффект тесноты. Это не индустриальные пейзажи, а индустриальные натюрморты, как бы странно это ни звучало. Огромные конусы, шестеренки и цилиндры распределены  на плоскости, как на картинах Сезанна, где разложены яблоки, груши и другие домашние предметы. Благодаря этому эффекту сезанновского «натюрморта» люди выглядят лилипутами в стране великанов. 

   Последний период советской цивилизации нуждался в культурных героях, которые продлили бы век основным советским мифам, которые уже подверглись сильному изнашиванию. В этом отношении особую роль сыграли заводские художники-оформители, из числа которых вышел и Валентин Новиченко. Художник на заводе – посредник между профессиональной культурой и массовой, между интеллигенцией и рабочим классом, его деятельность одновременно и прикладная, и художественная. Главное, он обладатель выгодной позиции: он свой, заводской, и в то же время он смотрит на производственную жизнь со стороны, взглядом созерцателя. На гравюрах В. Новиченко преимущества этой позиции очень заметны: пространство организовано таким образом, что мы оказываемся внутри него, очень близко к предметам и людям, но в то же время мы ощущаем себя зрителями, наблюдающими спектакль из первого ряда партера. Таким образом,  серия гравюр Валентина  Новиченко - яркий пример жизни индустриального жанра, уже приближающегося к своему закату, где символический ресурс «индустриальности» был апроприирован в условиях рутинизации самой идеи социалистического труда. 

 

    На  выставке звучит песня на музыку Александра Пантыкина (сл. Рустама Саитова), написанная для юбилея УЗХМ. Выставка также сопровождается видеопоказом. Это: документальный фильм «Интервью с художником Валентином Новиченко» (реж. В. Киреев); документальный фильм «Знакомьтесь: Уралхиммаш» (реж. Л. Котельникова, 1988 г.), в котором  о Химмаше рассказывает директор УЗХМ А.М. Чернецкий;  "Необыкновенный концерт" (сюжет из киножурнала "Кинолетопись Урала" 2000 г. № 5, реж. А. Федорченко); видеоматериалы, снятые участниками любительской киностудии при УЗХМ, предоставленные оператором  А. Лесниковым.

Валентин Новиченко о технике гравюры:

      При знакомстве с гравюрой меня восхитило мастерство, с которым исполнены репродукционные гравюры. Имея в своем распоряжении линию, граверы изумительно передавали фактуру материала (небо, земля, архитектура, портрет).

   Сейчас гравюра (ксилография, линогравюра) является авторской, то есть художник задумывает свое произведение в гравюре – сам ее режет, сам ее печатает.

      Особенно интересна цветная гравюра – здесь необъятное поле творческой деятельности. В своей практике я столкнулся с новым в то время материалом – нитролинолеумом, испробовав его возможности, я отказался от ксилографии, так как он позволяет работать как резцами для линолеума, так и резцами, используемыми в ксилографии. Материал широко распространен, дешев, удобен в реставрации, испорченных мест нет.

       В сравнении с живописью гравюра имеет свои преимущества: первое – тиражность; второе – вариантность (прямое и зеркальное изображение) и третье – фиксированный процесс работы (промежуточные оттиски). Работая над гравюрой, делаешь пробные оттиски, которые сохраняют этапы работы над ней. Часто бывало – оттиск, выполненный с еще незаконченной гравюры, оказался лучше, чем последующий, отпечатанный с доработанной доски. Значит, вновь возвращаешься к нему. Живописец лишен этой возможности. Знаю по своей практике. А в гравюре, пока у тебя сохраняется «доска», на дополнительных оттисках можешь делать нужные исправления. Постоянно имея перед глазами гравюру и оттиск с нее, проверяешь композицию, рисунок. Гравюра дисциплинирует художника в средствах, заставляет продумывать ход работы.

     Как-то так получилось, что творческая биография моя началась с гравюры. Линогравюру я изучил самостоятельно.  В училище ее преподавали, но художников–профессионалов, работавших в гравюре, к тому времени в Свердловске не было. Когда я принес свои первые опыты Борису Васильевичу Павловскому (тогда старшему научному сотруднику Свердловской картинной галереи) он воскликнул: «Впервые держу в руках гравюры, выполненные местным мастером». Познакомил меня с коллекцией гравюр, которыми располагала галерея, и, конечно, пожелал успехов в избранном пути.

     Странные обстоятельства наблюдаю за собой: захотелось заняться гравюрой, линогравюрой, в частности. Обрел кучу старого нитролинолеума, выброшенного взамен нового. Линолеум, выдержанный временем, однородный по составу.               С гравюрой я столкнулся впервые, когда мне было 12 лет. Попалась какая-то детская книжка с гравюрными иллюстрациями. Они мне не понравились - грубо были сделаны. Второе знакомство состоялось в 1947 году, когда мне в руки попала книга «История искусств» Гнедича. Иллюстрации в ней были выполнены в гравюре на дереве (ксилография). Я был восхищен мастерством гравюр, линией, передававших материальность камня и облаков, шелка, мрамора и металла, состояния природы, многофигурных композиций и портретов с живым блеском глаз.   Ознакомившись с книгой «Техника гравюры», изготовив резцы и остальные принадлежности. Приступил к резьбе. Резцы, что изготовил сам, оказались лучшими из всех, приобретенных позднее у «мастеров».

     Первая проба показала, что я могу делать в линогравюре почти то же, что позволяет ксилография. Дело в резцах, в том, как они выполнены. Линолеума много, ничего не стоит, а дерева – пальмы, бука, самшита – нет. Да и сложно изготовить «доски». Таким образом, я сразу отказался от ксилографии, хотя имел две пальмовых доски и несколько буковых, которые отдал товарищу. Гравюра «подбирает» себе людей, любящих ее. Скольким художникам я предлагал заняться гравюрой, офортом – не захотели, хотя много потеряли.      

      Гравюра обладает уникальными свойствами - она допускает значительный тираж. В 1955 г. в Свердловском книжном издательстве вышла книга «П.П. Бажов. Публицистика». Мною для фронтописа был вырезан портрет П. Бажова на нитролинолеуме. С этой гравюрной доски был отпечатан 10000 тираж. Печать получилась отличной, гравюра позволяет следить за процессом работы над ней, сравнивая промежуточные оттиски. Бывало, печатаешь первый оттиск – это уже радость увидеть, что у тебя получилось. Корректируешь резьбу, сохранив оттиск (контрольный), снова печатаешь - видишь, что стало лучше, а что, увы, хуже.
    Живописцы не располагают такой возможностью, то, что «улучшил», уже ни с чем не сравнить. Еще одна благодатная особенность гравюры – доска имеет «зеркальное» изображение – эскиз, с которого она делалась. Ты имеешь левую и правую композицию. Бывает, «обратная» композиция становится «законной», а изначальный эскиз –  наглядный пример – как надо относится к композиции. В одной публикации об офортах Рембрандта искусствовед сделал открытие: «Офорты Рембрандта надо смотреть в зеркале, тогда  ты увидишь подлинного Рембрандта». Я понимаю, почему у Рембрандта так получилось. Человек он был импульсивный. Сделав «вчерне» эскиз на бумаге, тут же начинал работать на доске иглой. В результате вся работа проходит на доске. Я из своей практики знаю, когда занят доской основное время, композиция строится исходя из этого вида. Отпечатаешь – разочарован:  композиция доски лучше, чем оттиск с нее. Но есть художники, которые разрабатывают  досконально эскиз и потом пунктуально придерживаются его. Гравюра дисциплинирует художника, заставляя продумывать ход работы. То, что вырезано резцом, не закрасишь, не соскоблишь, как  это возможно в живописи.     

    Особенный творческий интерес испытываешь, занявшись цветной гравюрой в 3-4 доски. При печати рождается, по сути, совершенно другая работа, так как во время контрольных оттисков получаются непредвиденные изменения от задуманного. Цветная гравюра близка к живописи, но, конечно, не заменяет живопись. Среди почитателей гравюры есть особые ценители, принимающие цветную гравюру как рафинированную ее особенность – не повторять живопись. Но все решает талант художника.      

     Осваивая цветную, гравюру, осваиваешь, по  сути, новую специальность – печатника. Печатанье цветных гравюр (особенно офортов) художника захватывает своим колдовством. Пробуешь печатать той или иной краской или в другом порядке досок, и оттиск тебя удивит непревзойденным свойством. А если подготовить бумагу,  предварительно тонировав ее?       

        Я попробовал и удивился. Печатая цветную гравюру, накатав густой слой краски, получаешь «жирный» оттиск на бумаге. Нужно снять лишнюю краску, наложить этот оттиск «лицом» на чистый лист и еще раз кладешь под пресс. Второй оттиск с «жирного» получается удивительно нежный. Печать непосредственно с доски не дает такого результата. На практике у художников я не встретил подобного способа. Значит, это -  мое открытие. Рекомендуется печатать сначала светлые краски, заканчивая темными (кроющими). А если попробовать печатать с темных (черная), последовательно доходя до светлых, то краска, наложенная на черную, дает новый цвет. Есть в этом случае два варианта: 1.Печатать вторую (цветную) краску по высохшей черной. 2.Печатать по сырой черной. Будут совершенно разные результаты. При  печати цветной авторской гравюры можно применять «раскат» краски в тоне и цвете. Можно применять местную подцветку, в зависимости от замысла автора. Важна не чистота принципа, а получаемый результат. Выставочная практика свидетельствует: если график обладает хорошим живописным видением, он применяет цвет так, как сочтет нужным.                         Почему художники не вняли моему совету заняться гравюрой? Думаю, сдерживающая мысль – занятие гравюрой требует дополнительных затрат, обустройства рабочего места для резьбы, печати, а в начале – элементарной шлифовки поверхности доски. Нужны резцы, раскатные валики, печатный пресс. Офорт требует еще большего внимания. Сейчас наступила эпоха компьютера, ксерокса. Хоть черный рисунок, хоть цветная акварель – все это сделает копировальная техника. Вроде бы возникает вопрос: «А нужны ли гравюры, офорты?». В свое время появление фототипии «похоронило» репродукционную гравюру. Не настало ли время «похорон» авторской гравюры? Думаю, нет, Авторская гравюра, так же как и живопись, уникальна по своей природе. Мы узнаем даже о характере гравера, по его почерку.         

      Современная множительная техника обслуживает потребность бытового дня, искусство же гравюры служит другим целям, это уже сфера духовной потребности. Просматривая ретроспективные выставки гравюры, восторгаешься мастерством художника, сумевшего ограниченными средствами (черной линией) выразить богатство предметного мира, в портретах – передать блеск глаз, глубину цвета черного бархата, в пейзажах - воздушность облаков и глянец воды. Это мастерство было вызвано потребностью заказчика, Но вот не стало заказчика, нет художника-гравера, а произведение его трогает спустя 30 лет. Значит, никакая техника не заменит рукотворную работу. Этим она, гравюра, останется ценностью непреходящей.                                                                                                                                                                                      Записано    25.09. 2000 г.

Рейтинг@Mail.ru